8 (8422) 73-73-01
ulkse@mail.ru
eng

Жан-Мишель Рабер: «Когда я искал в интернете информацию об Ульяновске, мне попались, конечно, Ленин, Гончаров и Обломов»

Жан-Мишель Рабер: «Когда я искал в интернете информацию об Ульяновске, мне попались, конечно, Ленин, Гончаров и Обломов» В конце года принято подводить итоги. Одним из самых ярких и уникальных событий уходящего года, реализованных при непосредственном участии фонда «Ульяновск – культурная столица», наша редакция считает эскиз спектакля «Обломов-Штольц. Транзит». Мы неоднократно писали об этом ранее, но повторимся. Этот перформанс был создан из онлайн переписки двух актёров-жителей литературных городов ЮНЕСКО – Алексея Храбскова-Вольного (Ульяновск, Россия) и Жана-Мишеля Рабера (Гейдельберг, Германия). В Ульяновске прошло уже два показа данного спектакля: во время IX Международного культурного форума и театрального фестиваля «История государства российского. Отечество и судьбы». Мы поговорили с Жаном-Мишелем и узнали, как с его стороны велась работа над эскизом спектакля «Обломов-Штольц. Транзит».

Как появилась идея спектакля?

– Когда я искал в интернете информацию об Ульяновске, мне попались, конечно, Ленин, Гончаров и Обломов. В романе помимо Ильи Обломова есть немец Андрей Штольц, и я подумал, почему бы нам не сделать современную историю об этих двух людях, которая бы базировалась на персонажах из книги. Идея была взять типы этих персонажей: меланхоличного, депрессивного Обломова и энергичного Штольца. 

Как появилась концепция онлайн переписки?
– Это современная история, поэтому мы переписывались онлайн. Идея была в том, что у Обломова, хоть и был компьютер, но наверняка очень старый, поэтому переписка велась не на фейсбуке, а по электронной почте. А потом я подумал: «Как мы будем вести коммуникацию? Я не говорю по-русски, а Алексей по-немецки. Как это будет работать? Нам нужен переводчик». Когда я написал первое письмо, то отправил его моему шурину, он русский, работает переводчиком, живёт в Париже, и попросил перевести. Двумя часами позже я получил ответ, и увидел, что текст был переведён с помощью DeepL, это как Googl-переводчик, только лучше. Конечно! Мы можем это использовать. То, что зрители видят во время спектакля – субтитры на немецком – были написаны с помощью DeepL. Это не очень корректно, но я намеренно оставил такой текст, потому что это именно то, что читал Штольц. Он переводил письма с помощью машины, поэтому всё не идеально, а некоторые фразы даже забавно звучат на немецком. Я всё так и оставил, потому что считаю, что это созвучно идее проекта. Но Алексей, видимо, просил кого-то поработать над русским текстом, но, наверно, там всё тоже не идеально. И я подумал, что если мы сыграем этот спектакль в Германии, то будет тоже интересно. Наш текст не претендует на литературность в целом, это машинный перевод, но контекст вполне понятен. 

Как Вы придумали Облобобло и Андрей Яблочный компот (Andrei Apfelbrie)?
– Я писал очень спонтанно, не сильно задумываясь. Я думал: «Ок, действо происходит в современное время, и в переписках люди допускают, порой катастрофические ошибки». Я тоже допускаю ошибки, не всегда пишу корректно. Но нам нужно было быть аккуратными, потому что слова с орфографическими ошибками машина не распознает.

Что было самым сложным в работе над проектом?

– Когда я приехал сюда, и началась работа с Максимом (прим. режиссёр Максим Копылов). Порой я не понимал, что вокруг меня происходит. Быстрее, быстрее, быстрее! Это было здорово, но нервно. Также сложно было работать с техникой, я никогда не читал с ноутбука на сцене.

Ощутили ли вы разницу в менталитетах?
– Не совсем. Я думаю, потому, что мы с Алексеем схожи. Алексей прекрасный партнёр.

Какими, по вашим ощущениям, были первый и второй спектакли?
– Первый спектакль был, возможно, более волнительным, потому что, когда я приехал сюда, то не имел представления, что нас ожидает. После нашей с Алексеем переписки набрался определённым материал, и мы подумали, что сможем что-то из этого сделать. Мы не знали, я не знал, будет ли наше совместное творчество интересно зрителям в России, а после первого спектакля, судя по позитивной реакции, я понял, что им понравилось. И, перед вторым показом мне было любопытно, каким спектакль будет на этот раз. Я ожидал, что будет по-другому, и, возможно, не так увлекательно, как в первый раз. Мне показалось сперва, что аудитория была более сдержанная и сосредоточенная, не так реагировала на шутки и истории. Второй спектакль, возможно, было более, я не уверен, что это правильное слово, напряжённым, глубоким.

Что вы раньше думали о русских людях и что вы думаете сейчас?
– Что такое русские люди. Это клише. У нас есть карикатурные картинки про русских и у вас, наверно, есть подобные про немцев. Я был удивлён эффективности в работе. Я не знаю типично ли это для русских или для людей из Ульяновска, но это то, с чем я столкнулся.
Когда я был в Гейдельберге, мне говорили, что когда я приеду в Россию, люди будут милыми, приветливыми, но работать будет не всё. Но когда я сюда прибыл, всё работало. Я был удивлён. Всё было хорошо организовано, может потому что постаралась Светлана (прим. главный специалист по приоритетным проектам дирекции международной деятельности и имиджевых проектов фонда «Ульяновск – культурная столица»). В театре тоже было всё хорошо, всегда были люди за что-то ответственные, они всегда были готовы помочь, проявляли интерес. 

В процессе подготовки проекта, а затем спектакля сложно ли было общаться с Алексеем и рабочей группой, ведь не все знают английский или немецкий?
– Иногда я находился во фрустрации, потому что приходилось ждать. Кто-то обсуждал что-то с Максимом, и нужно было ждать, пока мне это переведут, чтобы понять, что он имеет в виду. А у нас было мало времени. Это было сложно, но мне помогали Катя (прим. переводчик) и Света. Чтобы довести спектакль до конца, необходим был человек, говорящий по-немецки, это была Катя. В процессе постановки у нас были изменения по тексту, она могла прочитать и сказать: «Эта часть здесь» или «это предложение здесь». Катя сделала всё хорошо. 

Как вы думаете, как примет публика в Германии этот спектакль? Будет ли он интересен?

– Я не знаю, но думаю, что да, для гейдельбергского зрителя определённо. Я думаю, будет интересно, что Обломов говорит о России.
Когда я рассказываю людям в Германии о проекте, все говорят: «О! Это здорово». Всегда. А я рассказывал многим людям. Но всё же необходимо протестировать. Я думаю, мы в проекте нашли хорошее сочетание забавы и серьёзности и в развлекательной форме показали картину того, что происходит в наших странах. 

Это был хороший опыт для Вас?

– Нет, это было ужасно (смеётся). Это было чудесно! Это был яркий и хороший проект, в котором я участвовал за последние несколько лет. Я не участвовал раньше ни в чём подобном.
Было сложно: найти баланс между чтением и игрой. Это был вызов, но я такое делаю не в первый раз, но первый раз в таком большом объёме. 
27.12.2019

Возврат к списку

Комментарии

Ваш комментарий будет опубликован после проверки.


Партнеры